НумизматикаП. В. Зубов – выдающийся коллекционер и нумизмат

Старинные монеты и нумизматика - ув

News image

Нумизматика как область коллекционирования зародилась давно, ...

КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЕ ПИВНОЙ АТРИБУТИК

News image

Бирофилы, кто они? Перед вами некое ...

П. В. Зубов – выдающийся коллекционер и нумизмат

п. в. зубов – выдающийся коллекционер и нумизматПавел Васильевич Зубов, один из крупнейших коллекционеров-нумизматов России, скончался неожиданно в Москве, в своем доме на Таганке, 2 июля 1921 года. В некрологе была выражена надежда, что Москва почтит его достойной и вечной памятью. Но только через полвека на доме была установлена мемориальная доска с надписью: «В этом доме жили и работали видные деятели русской науки и культуры Павел Васильевич и Василий Павлович Зубовы».

Сохранилась автобиография П. В. Зубова, написанная им по инициативе А. В. Орешникова, выдающегося русского нумизмата, специалиста по русской и античной нумизматике, главного хранителя Исторического музея и первого заведующего Отделением монет, медалей и печатей. Орешников планировал создание Словаря, в который вошли бы биографии знаменитых нумизматов. Известно, что он благодарил А. А. Ильина, нумизмата из Эрмитажа, за присланную биографию и писал ему, что «П. В. Зубов написал о себе тетрадь в 18 страниц».

В качестве основных источников для написания этой статьи, являющейся по сути лишь обобщением уже опубликованных материалов о жизни и творчестве Зубова, использованы следующие материалы: некролог о Зубове, написанный П. Сухотиным, статья внучки — П. Зубова, рукопись из «Семейной хроники», написанная сыном П. Зубова, бережно сохраненная и любезно переданная внучкой М. В. Зубовой в Отдел нумизматики (ОН), и эпистолярное наследие П. Зубова, хранящееся в ОПИ ГИМ. Именно переписка с Орешниковым представляет для нас особую ценность.

Замечательных русских нумизматов объединяла не только любовь к нумизматике, но и личная дружба, общие научные интересы, взаимопомощь в собирании монет как русских, особенно удельных, так и восточных, их совместная работа в Московском нумизматическом обществе (MHO) и в Историческом музее (РИМ).

Только своему другу можно сделать надпись на обороте своей фотографии: «А это нумизматический зад, родившийся 1 марта 1862 г.», сообщить радостную весть об очередном родившемся сыне или дочери: «Поздравьте меня — родился сын, неестественного ума и вылитый я, только без бороды и усов», а также о развитии и занятиях детей и, конечно, о приобретениях монет и книг, о своих новых находках, а главное, о «перлах»: «Ездил. Купил. Заплатил страшную цену. Приехал! Приглашаю Вас и ожидаю завтра (понедельник) вечером к себе. Весьма и очень прошу Вас принять мое приглашение и прибыть — грубо, посетить обрадовать меня своим посещением. Жду Вас», и далее запись на полях и кругом записи о приглашении, то есть всюду, где было только свободное место: «Рубль Константина!!, 3 вар. севских чехов!!, Четвертак 1701 г.!! Четвертак 1726 г.!! Рубль Павла с портретом!! Невиданная копейка 1718 г.!! 3 Ливонеза 1756 г. Червонцы 1701, 1711, 1714 гг.!!! Зол. Бориса Годунова!! Гривенник СПБ Иван Антоновича!!».

Импульсивность, эмоциональность П. Зубова импонировала спокойному, уравновешенному Орешникову. Зубов неоднократно обращался к своему старшему другу в трудные моменты жизни за житейскими советами, духовной поддержкой, да и просто «поднабраться энергии». Он всегда приглашал Орешникова и на квартиру в Москве, в Крутцы, в Красновидово, в Бутово, где отдыхали всей семьей, чтобы отдохнуть, полюбоваться окружающей природой, пособирать грибы, поговорить о нумизматике или послушать музыку. И, конечно, его неожиданная смерть была большим ударом и потерей для Орешникова — с ним уходило и его прошлое. Ему казалось, что еще совсем недавно они сидели с А. Ильиным, С. Чижовым в кабинете П. Зубова, беседовали о нумизматических находках, новшествах и вот — «отслужили панихиду... От всего этого осталось одно воспоминание» .

П. В. Зубов происходил из богатой купеческой семьи, прославившейся щедрым меценатством. Его отец, В. П. Зубов, был владельцем коллекции уникальных смычковых инструментов. Известно, что и П. Зубов тоже очень любил музыку и сам был хорошим скрипачом. Позднее, будучи членом MHO, он иногда заменял посещения его заседаний музыкой, «музицированием или симфоническим собранием», но всегда уведомлял об этом А. Орешникова. Любовь к музыке и музицированию была у Зубова сильна. Однажды, когда в 1919 г. новая власть реквизировала у него скрипки, его моральное состояние было настолько подавлено, что «утешать его или уговаривать чем-нибудь заниматься бесполезно», и, как он говорил Орешникову — «Я теперь все равно, что охотник, у которого отняли любимую собаку» . Когда скрипки Страдивари, Гварнери, Амати и др. были вновь возвращены, все они были переданы в Государственную коллекцию уникальных инструментов. Его семья много жертвовала на храмы и монастыри, богадельни и сиротские дома. П. В. Зубов был председателем Попечительского Совета о бедных Рогожской заставы, потомственным почетным гражданином Москвы.

По образованию и основному роду занятий Зубов был ученым-химиком, специализирующимся в области термохимии. В 1912 г. он писал Орешникову, что закончил две статьи — химические, «свои лебединые песни»  и планировал сделать сообщение в химическом обществе. Его научные труды по химии не потеряли своего значения и до сегодняшнего дня .

Свою нумизматическую деятельность Зубов начал с гимназического увлечения коллекционированием монет, первоначально только русских, а позднее и восточных. Со временем это увлечение переросло в серьезный и глубокий интерес к нумизматике. Знакомство в 1890 г. с Орешниковым окончательно определило судьбу Зубова-нумизмата. Он стал крупнейшим собирателем монет. Собирательские и научные интересы привели его в MHO; в 1890 г. он стал его действительным членом, в 1898 г. был избран на пост товарища председателя MHO, а также вошел в члены редакционного Комитета, где также работал и Орешников. Зубов был пожизненным членом MHO.

Все имеющиеся средства Зубов тратил на приобретение монет. У него было много друзей, знакомых, просто агентов-поставщиков, способствовавших пополнению коллекции. П. Сухотин, например, описал, как на Большую Алексеевскую ул. (на Таганке), где был дом Зубова, шли пакеты и посылки со всех концов Европы и Востока: из Амстердама, Лондона, Константинополя, Индии. Разыскивая монеты в целях пополнения своей коллекции, Зубов и сам появлялся то в Лондоне, то в Амстердаме, то на старом Толкучем рынке в Москве у Китайской стены, или в лавке у менялы и торговца старым железом. В поисках связей и для осмотра коллекций Зубов приезжал в Петербург, где познакомился с московским нумизматом И. И. Горнунгом, X. X. Гилем и другими нумизматами. Гиль пытался «тащить» его по вечерам в рестораны и «Аквариумы» для общения. Зубов всегда приобретал монеты за большую сумму (на это указывал его сын), чем другие. Например, медную грузинскую монету 1804 г., которой не было в коллекции Великого Князя, он приобрел за 25 р. (вместо предполагаемых 5 р.).

В 1890 г., одной из первых, Зубовым была приобретена коллекция киевского собирателя П. Н. Арапова. Эту коллекцию помог приобрести Гиль, так как видел ее еще в 1886 г. И из Киева на Таганку в Москву в ящиках партиями отправлялись монеты. Одновременно в Киеве Зубов приобрел коллекцию допетровских монет Д. Н. Чудовского, а позднее К. В. Болсуновского. Спустя десять лет, в 1896 г., он приобретает у Ю. Б. Иверсена часть его коллекции — допетровские, императорские монеты и медали. А после его смерти (уже у сына, в 1901 г.) приобретает медали частных лиц и остальные монеты коллекции. Этому приобретению, как и многим другим в последствии, способствовал А. К. Марков. Он всегда действовал в интересах Зубова и старался не допустить вмешательства Гиля, умело расставлял «сети интриг», чтобы последний не сумел перехватить важную коллекцию. Орешников высоко ценил знания Маркова: «это крупная величина в науке, особенно в восточной нумизматике». Однако Орешников «ревностно» относился и к И. Горнунгу, который, как ему казалось, «был на квартире Зубова завсегдатаем», и к К. Маркову, который был «Ментором..., но и то «в смысле дешифровки легенд, а не в научном отношении», хотя это далеко не соответствовало действительности.

В 1899 г. Зубов приобретает коллекцию императорских монет В. В. Реймера в Петербурге, которому пришлось скрывать (некоторое время) этот факт от Гиля. В 1901 г. Зубов приобретает коллекцию императорских монет В. Я. Кривакина, директора Варшавского реального училища. В этой коллекции, как написал сын Зубова, было до 15 «уников» и до 30 монет, не имеющихся у Великого князя и графа Толстого. В 1902 г. Зубов покупает коллекцию допетровских монет у А. И. Черепнина, старого знакомого, рязанского нумизмата. По его предложению Зубов стал членом Рязанской ученой архивной комиссии. В 1912 г. Зубов приобретает монеты удельного периода у коллекционера И. С. Корнева.

В Крутцах, где летом обычно отдыхала семья Зубова, почти рядом — в Александрове — жил нумизмат М. С. Померанцев, уездный воинский начальник, участник русско-турецкой войны, очень своеобразный человек. Со слов сына Зубова, он относился к его отцу «с благоговением и считал его первым в России нумизматом». В дом на Таганке иногда приезжал нумизмат В. Н. Акинфов, бывший Сибирский губернатор. Его ордена на груди и роскошная панагия на персях его духовного владыки — епископа Нафанаила из Спасо-Апдроникова монастыря — надолго «врезалась» в память детям Зубова.

Одновременно с монетами Зубов собирал и медали. С этой целью он поддерживал связь с Монетными дворами. Еще в 1891 г. он заказал на московском Монетном дворе коллекцию бронзовых медалей, а потом и серебряных. Переписку о заказе он вел с мастером медальной палаты В. И. Ивановым. В 1905 г. Иванов писал: «Все, что требуется для Вашей коллекции, будет исполнено в лучшем виде и со старанием...». Художник А. Ф. Васютинский, по заказу Зубова, отправил ему 23 медальона своей работы. Много медалей о России Зубов приобретал в своих поездках — Вене, Мюнхене, Франкфурте-на-Майне, Париже, на Кубе. Постоянным поставщиком русских и польских медалей был В. А. Бернштейн из Варшавы. Он часто останавливался у Зубовых, когда приезжал в Москву, а потом не забывал переправить в «нумизматических письмах» почтовые марки для коллекции детям, которые с нетерпением ожидали эти марки. Зубова он считал «лучшим своим клиентом».

О редких и неизданных ранее монетах своего собрания Зубов планировал издать совместно с Орешниковым специальную работу, но в результате этого замысла в 1897 г. вышла книга: «Материалы по русской нумизматике» под одной фамилией Зубова.

В целом труд Зубова получил высокую оценку. А. А. Ильин писал, что это интересный труд и что его заинтересовали изыскания относительно монет, которые не попали в издания Вел. князя. Ю. Б. Иверсен также отметил, что труд Зубова не только интересен, но и полезен. А. И. Суслов сообщил, что изданием Зубова в Петербурге чрезвычайно заинтересовался граф А. А. Бобринский, председатель Археологической комиссии. За присланную книгу благодарили Зубова также В. Трутовский, А. Черепнин и др.

Надо сказать, что сам Зубов ни в коей мере не считал себя ученым-нумизматом. Он был скромен чрезвычайно. Но собранная им в годы активного собирательства коллекция русских монет, особенно XVI-XVII вв. - в настоящее время лучшая в стране, а также и в мире. В приобретении монет Зубова интересовали не только раритеты, но и рядовой (массовый) материал. Он мечтал собрать хорошую коллекцию удельных монет, и в этом ему способствовал также Орешников. За любую помощь Зубов был всегда искренне благодарен, особенно за удельные монеты из коллекции Уваровых. «Ах! Если бы у меня под рукой была коллекция Толстого, какие таблицы я сотворил бы!... Значение деятельности коллекционеров я считал еще более ценным, как взялся за составление своих таблиц. Теперь я стал еще жаднее до приобретений и жажду приобрести все, что только попадется из удельных», — писал он Орешникову. Но нужно отметить, что строгий Орешников не всегда давал лестную характеристику научной деятельности Зубова: «П. В. Зубова можно привлечь к изданию, как владельца хорошей коллекции монет, но как сотрудник (в Археологической комиссии. — Т. Б.) по письменной работе он бесполезен».

С некоторыми нумизматами Зубов обменивался дублетами, например, с П. И. Тарасовым из Екатеринбурга. Ф. И. Плюшкин, псковский купец, нумизмат, неоднократно приглашал Зубова предварительно посмотреть «диковинки» его коллекции русских и иностранных монет. Коллекцию монет Зубов не приобрел, т. к. Марков считал, что для Зубова интересны только «псковки», а их было всего 1600 экз.

Большое внимание Зубов уделял также кладам монет и рассылал письма на места с предложением сообщать сведения о находках и присылать интересные монеты или клады. Например, крестьянин Н. В. Дулов из Вологодской губ., С. Е. Немцов из Пскова сообщали о находках монет, а М. Филиппов нашел клад тверских монет под Волоколамском. Были и «случайные торговцы» — А. А. Черданцев, А. Ф. Копылов из Екатеринбурга, которые предлагали клад царских копеек, найденный крестьянами в Олонецкой губ.

Как истинный коллекционер, Зубов болезненно относился к любым случаям раздробления и отправки коллекций за пределы России. Когда в 1912 г. И. Толстой продал часть своей коллекции (XIX в.), и в итоге она появилась за рубежом, то Зубов готов был приобрести полностью коллекцию Толстого, чтобы «сохранить в России для науки... собрание».

В жизни Зубов был очень активным, остроумным, отзывчивым на любые события, окружавшие его. Об этом свидетельствует, например, шуточное меню обеда, составленное им для международного нумизматического конгресса: «Пюре из кашинских пул; пирожки новодельные; Филе а ля Елизавета большая голова, с трещиной; Судак семейный, уник, с гуртовой надписью; четвероногое с задранным хвостом и высунутым языком; соус Болтон — двуглавые орлы с распущенными крыльями, обращенные вправо и влево, в ободке из бус; салат пробный. Крем битый в кольце, с ефимками, Десерт».

Однажды, когда он узнал, что Ф. И. Прове продал свою коллекцию, и появился аукционный каталог, Зубов написал Орешникову: «...не последовать ли примеру президента и не устроить ли аукцион своей коллекции?».

Зубов принимал активное участие среди семи участников-нумизматов из MHO, в чествовании 30-летней деятельности Орешникова «на поприще нумизматики», а также в сборе средств на изготовление серебряной плакеты и золотого брелока. Из числа этих плакет, чеканенных фирмой «А. Жаккаръ», известны в ГИМе — бронзовая, подаренная музею С. Чижовым; серебряная, принадлежащая П. Зубову.

Наряду с русскими монетами Зубов приобретал и восточные, как отдельные монеты, так и целые коллекции на аукционах, у частных лиц. В приобретении восточных монет активно способствовал торговец Осман Нури Бей. Постепенно образовалась значительная коллекция восточных монет, а так как ими мало кто интересовался из коллекционеров, то Зубов увлекся серьезно и восточной нумизматикой. Главной задачей для него была не научная разработка, а сохранение этого материала и предоставление его специалисту-исследователю.

Нумизматы В. Тизенгаузен, И. Горнунг, А. Марков, А. Черепнин первыми одобрили намерение Зубова заняться восточной нумизматикой. Черепнин, например, писал: «Хотелось бы видеть в Вас продолжателя трудов Савельева, Григорьева и отчасти Тизенгаузена. Вы имеете много данных; чтобы повести это дело с большим успехом».

В собирании восточных монет главным советником и очень часто — посредником был А. К. Марков, сотрудник Отдела Нумизматики Эрмитажа, признанный авторитет по восточной нумизматике. Он часто советовал Зубову: «покупайте всю коллекцию немедленно... Ваша коллекция сасанидов тогда сразу станет выше Эрмитажной и Берлинского музея и при том выше во всех отношениях». И далее: «Вы умеете не жалеть затрат, когда это нужно, и служите в этом отношении счастливою противоположностью Б. М. Якунчикову...». Марков не забывал поздравлять с новыми приобретениями. Иногда он дарил Зубову редкости: в 1906 г. Зубов получил от него монету Пулад хана, чеканенную в Рязани, с арабскими надписями. Выяснилось, что в его коллекции было уже 4 подобных экземпляра, но он не мог их определить, и лишь Марков, с его исключительной памятью помог собрать этот ценнейший нумизматический комплекс. «Какова штука!», — со свойственной ему импульсивностью писал о даре Маркова Зубов Орешникову . Марков мог уговорить Зубова приобрести целую коллекцию ради одного уникального экземпляра. В коллекции А. Черепнина было много дублетов, но среди них был один нумизматический перл — монета золотоордынского хана Чапар Берда, хорошо известного по персидским и турецким источникам. «До сей поры не было известно ни одной монеты», — писал об этом уникуме Марков и предложил Зубову увеличить сумму, в которую оценивалась вся коллекция Черепнина.

Зная хорошо коллекцию Зубова, Марков дал ей высокую оценку, выступая на очередном заседании MHO 10 ноября 1908 г., указав на ее значимость и уникальность некоторых экземпляров. Среди них он отметил диргем особой редкости с портретом жены Варахрана II и его самого, динар Варахрана V, 3 золотых царя Нарзесса, диргем царицы Азермидохт сестры Пурандох и ее наследницы, который стал известен только но экземпляру Зубова. В коллекции имеются 8 диргемов Бастама, 1 — Хосроя III, 9 — Гормузда V, 18 золотых Сапора II .

Способствуя приобретению коллекции сасанидских монет Амишана из Константинополя, которое осложнялось таможенными условиями, Марков, поздравляя Зубова, писал, что за такое приобретение его возблагодарит и Россия, и наука, если «дорастет к тому времени, когда Вы ей пожертвуете Ваши коллекции», и при этом указал, что его ожидают приятные сюрпризы при разборке коллекции Амишана.

В 1913 г. была приобретена большая коллекция мусульманских монет австрийского офицера Цамбаура, работавшего еще в 1905 г. над новейшими монетами Афганистана. Его коллекция была богата монетами халифов, медными монетами Артукидов, Зенгидов и др., даже более полно представленными, чем в Британском музее. Приобретая эту коллекцию, Зубов сохранял право Цамбаура на его научные исследования.

Из всего вышесказанного видно, какую большую роль играл А. Марков в приобретении и в пополнении собрания восточных монет Зубова. Но это не значит, что Зубов сам не разбирался в восточной нумизматике. Он мог помочь определить монету, если Марков затруднялся это сделать, он учитывал химический состав монеты, чего тогда практически никто не делал. Зубов мог дать профессиональные советы по чистке медных монет — ученый-химик шел рука об руку с нумизматом.

Коллекция Зубова была открыта для коллег, как частных собирателей, так и музеев. Многие нумизматы из Грузии, Берлина, Парижа и др. городов и стран обращались к Зубову за помощью в пересылке для их научных исследований гипсовых оттисков с монет.

Из восточных монет Зубов выделял золотоордынские и турецкие монеты. «Турецкая нумизматика очень трудна и очень интересна, — писал он Орешникову, — оказывается, она мало разработана и новости на каждом шагу. Материал под руками громадный» . С таким же энтузиазмом Зубов работал и над золотоордынскими монетами. В 1912 г. он получил большой клад с турецкими монетами из Археологической комиссии. Однако по восточной нумизматике у Зубова не было научных трудов. Объяснял это он следующим образом: «По восточной нумизматике я не писал ни слова, так как считаю, что лучше ничего не писать, чем писать глупости». А язвительный Орешников выразился еще более определенно: П. В. Зубов «вклада в науку никакого не сделал, над миром он прошел без шума и следа, не бросивши векам ни мысли плодовитой, ни гением печатного труда». Впрочем, строгость его оценки объясняется тем, что Орешников сравнивал П. В. Зубова с другим крупнейшим коллекционером — И. И. Толстым, автором нескольких серьезных научных исследований. Справедливости ради следует отметить, что Орешников весьма критически оценивал и научную деятельность И. И. Толстого.

Военные события 1914 г. очень взволновали Зубова. Он не мог работать, сосредоточиться на монетах, не разбирал ранее полученные посылки из-за границы. Новые приобретения не поступали. «Вся зима 1915 г. была совершенно непроизводительна... Впереди были темные годы с нетопленными высокими комнатами, в которых леденело дыхание» , — писал он Маркову. Много еще пришлось пережить Зубову, особенно в 1917-1918 гг., когда новая власть пыталась реквизировать его дом. В феврале 1918 г. Зубов писал Орешникову: «Я кисну, да к тому же и простудился. В наш дом поселили жителей соседнего дома, Смирнова, в количестве 28 человек. Можете представить удобства, при которых мы живем. И это еще милость со стороны большевиков — я получил уведомление очистить дом в 2-х — дневный срок. Нас спасло, по-видимому, отсутствие электричества» . «Электричества отец не любил и его в доме не было» , — писал В. П. Зубов.

В сентябре 1919 г. Зубов заболел, хотя и скрывал это: «Я здоров, но душевно слабну и имею потребность повидаться с Вами», — писал он Орешникову. «Я на ногах, хожу, хотя лестницы меня не любят... Итак, я выкарабкался. Это самая тяжелая болезнь за всю мою жизнь...» — читаем мы в другом письме к Орешникову.

Несмотря на то, что в последние годы, как казалось Орешникову, во взглядах на нумизматику они не сходились, так как Зубов «сидел» только над восточными монетами и больше общался с Марковым, действительно, единственным специалистом в те годы по восточной нумизматике, для Зубова Орешников оставался непререкаемым авторитетом. Он безгранично ему доверял в определении и оценке монет, следовал его советам. Отношение Зубова к своему ученому другу определило судьбу замечательной коллекции крупнейшего московского нумизмата.

Известно, что еще при жизни Зубов завещал в 1901 г. Историческому музею свою «коллекцию, состоящую из собрания монет, медалей, жетонов и старинных ассигнаций, а равно и археолого-нумизматическую библиотеку...», также денежные суммы — «25000 р. на вознаграждение приглашенных музеем для составления каталогов лиц и другие расходы по составлению каталогов...» . В 1911 г. он подтвердил свое завещание. К концу жизни библиотека Зубова возросла до нескольких десятков тысяч томов. Кабинеты, рояльная и две холодных комнаты в нижнем этаже были уставлены шкафами. Его сын писал: «Помню особенно отчетливо эти четыре недосягаемых для посторонних комнаты в годы революции, когда они запирались на ключ и в них царил холод и молчание... Умри я, говорил тогда же отец, работа надолго остановится — определить восточные монеты будет некому. Только Марков и Фасмер в Петербурге могут продолжать работу».

Незадолго до смерти Зубов приступил к описанию своей коллекции, будучи уже сотрудником Отделения монет, медалей и печатей РИМ. Его коллекция и библиотека, оставаясь в собственном доме, в 1918 г. стала филиалом Отделения, а сам Зубов — помощником хранителя нумизматической коллекции музея. Здесь им были определены и описаны монеты первых восьми османских султанов и разобран большой клад (более пуда весом) серебряных монет Гирея, генуэзско-татарских и турецких султанов, найденных еще в 1909 г. на ст. Петровской Кубанской обл.

Смерть Зубова (2 июля 1921 г.) была неожиданной для окружающих. Всем казалось, что он выздоравливает. После утреннего освидетельствования лечащего врача сам больной сказал жене, что, кажется, и на этот раз он выкарабкается. Но надежда на выздоровление оказалась ложной. Он «вдруг стал слабеть и паралич сердца пресек его жизнь...». «Как поредели в последние годы ряды нумизматов», — скорбел Орешников в письме Ильину.

Сразу же после похорон все 14 шкафов с монетами были опечатаны Орешниковым. А в марте-апреле 1923 г. часть нумизматической коллекции (200 000 монет, расположенных в 14 шкафах) и библиотека (в 30 шкафах) были перевезены в музей, согласно воле П. Зубова. Но еще в течение 1925—1928 гг. поступали в дар музею от членов семьи Зубова остатки его собрания — копии медалей эпохи Павла, наградные академические медали, налоговые собачьи жетоны, знаки извозчиков и др. Старший сын Зубова — В. П. Зубов стал помощником Орешникова, хранителя всех музейных нумизматических коллекций, в том числе и тех, что оставались в доме Зубова после 1921 г. Еще долго Орешников не мог приступить к работе над коллекцией Зубова, т. к. в связи с переездом, «медали все были ссыпаны в кучу и восточные монеты все перепутаны». Поразили Орешникова и пестрота собрания, само отношение Зубова к «собирательству», когда в коллекции он увидел самые разнообразные предметы, не относящиеся к монетам: тельные кресты (тельники), огромную массу образков, собачьи ярлыки, извозщичьи номера и т. п.

Коллекция Зубова значительно увеличила минц-кабинет музея, наряду с поступлением монет из собрания Оружейной палаты, Румянцевского музея, Первого пролетарского музея и др.

Только в 1925 г. Орешников, как он писал Ильину, «принялся, наконец, за собрание Павла Васильевича». В 1928 г. он писал: «плаваю в море монет Зубовской коллекции, неразобранных удельных монет много». Еще долго он обращался к собранию Зубова, описывал его с помощью сына В. П. Зубова и Н. С. Муралевича, несмотря на то, что минц-кабинет не был еще оборудован для работы, и место для разборки монет отсутствовало. Орешников остро ощущал свое одиночество, отсутствие Зубова-старшего и в письмах к Ильину говорил, что завидует ОН Эрмитажа, где работал значительный коллектив специалистов-нумизматов.

Сейчас коллекция П. В. Зубова составляет основу собрания Отдела Нумизматики Государственного исторического музея. Гордостью собрания являются русские и восточные монеты — те разделы нумизматики, которыми более всего занимался Павел Васильевич. Неутомимое, самоотверженное собирательство Зубова принесло огромную пользу отечественной науке. В это верил Зубов, верили его дети, надолго сохранив в памяти все, что касалось их отца и дома: шкафы, доски, обитые фиолетовым бархатом, с серебряными, бронзовыми медалями, лупы, библиотечные карточки, свечки, скрипки, кожаные кресла. «Отец, — вспоминал его сын, — занимался монетами только при дневном свете. Вечером он писал письма, проверял библиотечные карточки, играл на скрипке. На столе горели неизменно три свечи. На моей памяти росли нумизматические и библиотечные шкафы... Весь штат состоял из студента, писавшего библиотечные карточки, и И. Ф. Полибина (управляющего домом), мывшего монеты и разбиравшего книги. Иногда (по воскресеньям) кое-какую работу делал С. В. Горшков (сын молочной сестры), в то время студент. Проверить написанные карточки помогала отцу наша мать. Фамилии авторов отец писал сам на специальной пишущей машинке, бравшей самый толстый картон». Запомнили дети и частых посетителей их дома — А. В. Орешникова, С. И. Чижова, С. В. Прохорова, В. К. Трутовского и др.

* * *

Похоронен П. В. Зубов был на кладбище Спасо-Андроникова монастыря в Москве. К сожалению, могила его не сохранилась, т. к. кладбище в 30-х гг. было уничтожено. И лишь спустя почти 70 лет стараниями внучки Павла Васильевича — Марии Васильевны Зубовой при содействии Фонда Культуры 18 июля 1990 г. в Спасском соборе монастыря состоялась панихида по Зубову, а на предполагаемом месте захоронения был поставлен крест. 7 декабря того же года при содействии Общества нумизматов был проведен вечер памяти Зубова и развернута нумизматическая выставка. Открывая этот вечер, председатель правления РФК академик Д. С. Лихачев сказал: «Это не только заслуженная дань замечательному человеку, это наше пробуждение от нравственной спячки, возвращение по крупицам духовных ценностей...».

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Интересные факты:

Семейный рубль

News image

Так уж повелось, что на государственных монетах всегда изображался тогдашний правитель, царь. Но, воздвигнувшись на престол, Император Павел настолько был не довольным своим профилем, что ...

Деревянные шкафы-кабинеты для монет

News image

Конверты не могут подходить всем требованиям, и большинство организаций предпочитают хранить монеты в специальных шкафчиках, у которых есть маленькие ящики или же тонкие лотки. В Англии ране...

Инвестиции в коллекционирование

Оружейные коллекции: особенности инвести

News image

Коллекции. Старинные сабли гораздо надежнее любой валюты, считают коллекционеры. Но по...

Определены самые необычные музейные колл

News image

Приезжая в новую местность, туристы спешат познакомиться с достопримечательностями, посетить му...

Как не наломать дров при инвестициях в и

News image

По сообщению американской газеты The New York Sun, специалисты банков и ...

Авторизация



TRUSTLINK